Хоррис гневно посмотрел на Больши, усевшегося поодаль на стопке ящиков.

— Сколько раз я предостерегал тебя против уступок голосу совести, Больши?

— Много раз, — ответил Больши, закатывая глазки.

— И похоже, без толку.

— Извини. Я просто глупая птица. Хоррис улыбнулся — да, действительно, но с этим ничего не поделаешь.

— Надо полагать, ты хочешь, чтобы я дал тебе еще один шанс, так?

Больши склонил голову, чтобы нахально не захихикать:

— Я был бы тебе очень благодарен, Хоррис. Долговязая фигура Хорриса Кью вдруг наклонилась вперед, так что он стал похож на приготовившегося к прыжку волка.

— Чтобы я больше не слышал о Скэте Минду, Больши! Никогда! Сию минуту разорви ту связь, которая существует у тебя с нашим прежним другом. Чтобы не было больше никаких личных озарений. Никаких голосов из далекого прошлого. С этой минуты ты будешь слушать только меня. Ясно?

Майна фыркнула. Хоррис понял, что просто бессмысленно ему что-то говорить.

— Слушаюсь и повинуюсь.

— Прекрасно, — кивнул Хоррис. — Потому что, если это повторится, я из тебя сделаю чучело.

Его ледяные серые глаза лучше всяких слов выразили глубину его чувств, и Больши громко щелкнул клювом, из которого чуть не вырвался нахальный ответ.

Из дальнего конца погреба донесся резкий скрежет отдираемых досок. Хоррис изумленно повернулся в ту сторону. Паства вскрывает полы! Стальная дверь вовсе не остановила их, а он так надеялся. Он почувствовал, что у него перехватывает дыхание, и поспешил не к двери в тоннель, а через ящики и мебель к прибитым к стене картинам. Потянувшись к поддельному Дега, он дотронулся до пары завитков на позолоченной раме и высвободил ее. За ней оказался встроенный в стену сейф с кодовым замком. Хоррис лихорадочно набрал шифр, прислушиваясь к тому, как разъяренная толпа рвется в погреб. Услышав щелчок замка, он распахнул многослойную стальную дверцу.